Blog Image

Doktor Lenas Blog

Training Emotionale Kompetenz nach Claude Steiner – kurze Einführung

Emotionale Kompetenz & TA Posted on Sun, May 21, 2017 18:23:36

Eine 4-seitige Druckversion:

Emotionale Kompetenz? Das klingt einfach, so als ob jeder diese beherrscht. Doch in der modernen Zeit ist gerade die emotionale Kompetenz oder das Wissen, wie man mit seinen Gefühlen umgeht, vernachlässigt worden. Diesen Mangel an emotionaler Kompetenz, der sich in Burn-Out-Syndromen, Depressionen oder auch Beziehungskrisen äußert, will die psychologische Methode der „Emotionalen Kompetenz“ (EK) angehen und, wenn möglich, heilen.

Man kann die Methode als eine Erweiterung der Transaktionsanalyse betrachten. Der Transaktionsanalytiker Claude Steiner (1935 in Paris geboren, 2017 in Kalifornien gestorben), ein Schüler und Mitarbeiter von Eric Berne, hat die Methode der Emotionalen Kompetenz seit Anfang der 1970er Jahre ausgearbeitet. Emotionale Kompetenz (emotional literacy) wird von Psychologen, Psychotherapeuten, Pädagogen und generell von denjenigen Menschen geschätzt und erfolgreich angewandt, die sich mit zwischenmenschlichen Beziehungen beschäftigen und diese verbessern möchten. Vor allem Claude Steiner hat Bücher zur EK geschrieben, die heute vielen als Anleitung dienen. Zertifizierte Trainer und Teacher praktizieren die Methode in Deutschland und verbreiten diese über eigene Veröffentlichungen.

Emotionale Kompetenz hat das Ziel, das natürliche Bedürfnis nach Liebe und Zuwendung zu erfüllen. Emotionale Kompetenz ist die Fertigkeit, mit eigenen Gefühlen angemessen umgehen zu können und die Gefühle des Gegenübers zu verstehen; um eine erfüllende, also nicht manipulative Beziehung (Kommunikation) zu führen und Liebe zu erleben. Die Methode hilft, da gewünschte Klarheit zu schaffen, wo eine Beziehung oder eine Kommunikation schwierig, unangenehm und/oder verwirrend geworden ist.

In jeder noch so kleinen Kommunikation geben und nehmen wir Streicheleinheiten oder „Strokes“ – so der englische Begriff. Strokes sind die Einheiten der zwischenmenschlichen Anerkennung und Zuwendung, sie sind Signale, dass ein Anderer uns wahrgenommen hat. Strokes können verbal und nonverbal sein – ein Blick kann vielsagender als mehrere Worte sein. Zu den nonverbalen Strokes gehören auch die körperlichen Zuwendungen jeglicher Form (Berührungen, Umarmungen, Küsse usw.). Strokes können auf uns positiv, aber auch negativ wirken; das heißt, ein gleicher Stroke kann gewünscht oder ungewünscht sein – je nach der individuellen Wahrnehmung und aufbauend auf individuellen Erfahrungen. Es gibt die so genannten „plastic Strokes“ oder unehrlichen Strokes, die ein verstecktes eigennütziges Ziel (materieller oder emotionaler Art) verfolgen. Vergleichende Strokes können unangenehm wirken, weil sie zweideutig sind und ein abwertendes Element beinhalten, beispielsweise „heute siehst du besser aus“.

Strokes stillen unseren so genannten strukturellen Hunger – unser Bedürfnis nach Anerkennung. Während der körperliche Hunger dazu führt, dass wir uns ernähren, dient der strukturelle Hunger der Bestätigung unserer psychischen Existenz. Geliebt zu sein macht glücklich; Gleichgültigkeit hingegen wird als Bestrafung wahrgenommen. Kinder benötigen die Bestätigung, dass sie erwünscht und geliebt werden. Es ist bewiesen, dass die individuelle Entwicklung dadurch beeinträchtigt sein kann, dass ein Kind keine ausreichende oder nur negative Zuwendung von den Elternfiguren bekommt. Doch auch Erwachsene benötigen Anerkennung. Die Formen der Wertschätzung und der Anerkennung sind in unserer Wahrnehmung eine Art Währung, mit der unser menschlicher Wert aufgewogen wird.

Steiner hat beobachtet, dass Menschen, die Anerkennung benötigen, oft selbst viel zu sparsam mit Strokes umgehen – sie geben da keine gewünschten Strokes, wo diese erbeten werden und sie nehmen keine Strokes, obwohl sie sich danach sehnen. Diese Menschen haben oft Schwierigkeiten, das verdiente Lob anzunehmen, sie fühlen sich unwohl, sobald sie „im Mittelpunkt“ stehen. Steiner hat diese Neigung als „stroke economy“ (im Deutschen als „Verknappungslehre“ bezeichnet) beschrieben, was so viel heißt, mit Liebe wie mit einem knappen Gut umzugehen. Menschen lassen sich in die stroke economy hineinziehen, da für sie eine knappe Zuwendung besser als gar keine ist.

Stroke economy manifestiert sich in fünf Aspekten: Man gibt den Anderen gar keine oder nur wenige gewünschte Strokes; man nimmt die gewünschten Strokes von den Anderen nicht an, wertet sie hingegen ab; man kann gewünschte Strokes nicht einfordern, wie z.B. um Unterstützung oder Hilfe bitten; man kann ungewünschte Strokes nicht ablehnen, man nimmt sich also nicht in Schutz; und man billigt sich keine Anerkennung zu, auch wenn man diese verdient hat. Der zu sparsame Umgang mit Zuwendung, der unsere natürlichen Bedürfnisse nach Liebe, Geborgenheit und Zuwendung unerfüllt lässt, führt zu einem emotionalen „Austrocknen“, zu Verkümmerung einer Beziehung. Depression, die Steiner als Zuwendungsmangelkrankheit verstanden hat, ist eine Folge der mangelnden Fähigkeit, Liebe zu geben, zu nehmen und zu erleben – damit ist auch die Selbstliebe gemeint. Manipulatives Verhalten im Rahmen der stroke economy, das Menschen unglücklich macht, basiert auf der Befürchtung „leer auszugehen“; für uns ist Anerkennung derart wichtig, dass uns sogar die „schlechten“, sprich ungewünschten Strokes lieber sind als gar keine.

Strokes erwecken in uns Gefühle und Emotionen. Eine echte Zuwendung macht Freude, eine Ablehnung wirkt verletzend oder sogar vernichtend. Gefühle zu erkennen und zu benennen ist ein wichtiges Bestandteil der EK, da wir während der Sozialisation verinnerlicht haben, eigene Gefühle zu unterdrücken, zu tabuisieren, zu verdrängen und ihre Rolle und Funktion nicht richtig wahr zu nehmen: Gefühle haben die Aufgabe, uns zu signalisieren, ob unsere natürlichen Bedürfnisse erfüllt werden. Zudem sind Menschen von ihrer Natur her unterschiedlich einfühlend, so dass allein dadurch Missverständnisse und Konflikte entstehen. Eine bewusst erworbene Kompetenz zu den eigenen Gefühlen und zu den Gefühlen der Anderen hilft, Konflikte zu vermeiden und zu lösen.

Selbstzweifel bis Selbstverachtung, die Neigung, es „allen Recht zu machen“ und eigene Bedürfnisse weniger als diejenigen der Anderen zu berücksichtigen, Angst vor Ablehnung, mangelnder Selbstwert und mangelndes Selbstvertrauen, unzureichende Fähigkeit, sich in Schutz zu nehmen … all das sind Manifestationen des psychischen Introjekts (der verinnerlichten Vorstellung) „Kritische Eltern“. Kritische Eltern spielen als Ich-Zustand in unserer Psyche eine wichtige Rolle und beeinflussen unsere Beziehungen mit den Anderen stark. Dieses Introjekt ist ein Teil unserer gespeicherten Erfahrung mit den Elternfiguren, der abwertende Denk- und Verhaltensmuster beinhaltet. Die Kritischen Eltern äußern sich in unterschiedlichen Variationen der Botschaft „Du bist nicht OK“ („Du schafft das nicht“, „Du bist nicht gut genug“ usw.). Als Kinder konnten wir die Angemessenheit dieser abwertenden Haltung nicht in Frage stellen; wir waren von den Elternfiguren existentiell abhängig. Das führte aber dazu, dass eine abwertende Haltung als Normalität und Notwendigkeit empfunden und sogar entschuldigt wurde und wird. Kritische Eltern sorgen für persönliche Schwäche, keineswegs für notwendige Sicherheit (das tut hingegen das wertschätzende fürsorgliche Introjekt „Nährende Eltern“), sie verfolgen nur das Ziel, uns abhängiger, unfähiger, schwächer, steuerbarer und manipulierbarer zu machen. Die destruktive Macht der Kritischen Eltern ist auf einer Lüge aufgebaut – dass Menschen nicht den gleichen Wert haben; dass diejenigen, die mehr Macht haben, wertvoller sind (da sie sich nicht mehr in einer „Underdog-Position“ befinden). Menschen, die einer derartigen „Entmachtung“ in ihrer Kindheit ausgesetzt waren, legen als Erwachsene Wert auf eine Position, die ihnen Macht über Andere vermittelt. Die Infragestellung unseres Wertes durch Kritische Eltern kann uns von der Anerkennung durch die Anderen emotional abhängig machen; da wenn man sich selbst nicht wertvoll fühlt, hofft man auf eine Bestätigung „von außen“. Der subjektiv wahrgenommene menschliche Wert ist in unserer Wahrnehmung von dem Grad des „Geliebt-seins“ abhängig. Dieses Phänomen verleiht denjenigen Macht, der als Quelle der Liebe und Anerkennung gesehen wird.

Das Training der Emotionalen Kompetenz zeigt, wie man dem Introjekt Kritische Eltern bewusster umgehen kann. Es verdeutlicht zudem, dass Beziehungen nicht auf der stroke economy aufbauen, sondern auf Liebe und Vertrauen.

Kritische Eltern „verkleinern“ uns mit Hilfe von psychologischen Machtspielen. Ein Machtspiel ist eine manipulative Transaktion oder eine Serie manipulativer Transaktionen, die einen Gegenüber zu einer Handlung bewegen sollen; somit ist ein Machtspiel eine Kommunikation, in der eine Seite als „Gewinner“ dasteht. Zweck eines Machtspieles ist, eine Ressource (Anerkennung, Liebe, Information, Zeit etc.) für den „Gegenüber“ nicht verfügbar zu machen und dadurch den Gegenüber zu „entmachten“. Die Kommunikation, in der beide Seiten sich als Gewinner sehen, ist hingegen eine Kooperation – beide sind und erleben sich gleichwertig, sie haben die Möglichkeit, ihre Bedürfnisse zu berücksichtigen, sie handeln frei und bewusst im eigenen Interesse und sind damit zufrieden.

Ein Machtspiel kann Profite emotionaler Art erzeugen – ein Mensch sieht sich überlegen und bestätigt, wenn er einen anderen ausnutzt, ihn „über den Tisch zieht“. Machtspiele können auch sehr subtil geraten. Intransparenz, Halbwahrheiten, Lügen, Verheimlichungen (der Bedürfnisse), Ausgrenzungen, (unvorteilhafte) Vergleiche mit den Anderen, subtile oder offene Übergriffe (verbale oder nonverbale), die unangenehme Gefühle erzeugen – das sind Voraussetzungen und gleichzeitig die Bestandteile der Machtspiele. Sie zu erkennen und auf sie anderes (stressfreier und konfliktfreier) reagieren zu können, lernt man mit der EK.

Wichtiger Teil eines Trainings der Emotionalen Kompetenz ist der „kooperative Vertrag“, den jeder Teilnehmer des Trainings freiwillig eingeht. Mit dem kooperativen Vertrag erklärt man sich freiwillig bereit, auf jede Form der Machtspiele zu verzichten, das heißt, keine Lügen, keine Verheimlichungen (der eigenen Bedürfnisse), keine Rettungen und keine Opferrollen. Eine Rettung geschieht dann, wenn man etwas macht, was er nicht will oder mehr macht, als sein angemessener Anteil wäre; man wertet dabei seine Bedürfnisse ab und auch die Fähigkeit(en) des Anderen ohne seine Mitbeteiligung klar zu kommen. Die Opferrolle ist auch eine Manifestation der Abwertung – man wertet seine eigenen Fähigkeiten und Optionen ab und „lädt“ jemanden zu einem Machtspiel „ein“. Unter dem kooperativen Vertrag bleibt man ehrlich zu sich selbst und zu Anderen und zwingt sich nicht etwas zu machen, was man nicht will. Vor jeder Äußerung von Gefühlen, Intuitionen, Anerkennung oder Wiedergutmachung wird um Erlaubnis gefragt. Der kooperative Vertrag schafft die notwendige Sicherheit – Voraussetzung für die Entmachtung der Kritischen Eltern. Die Verantwortung, die jeder bewusst für sein Verhalten übernimmt und trägt, wirkt zudem als eine Gegenmacht den Kritischen Eltern gegenüber. Ein Bestandteil des kooperativen Vertrages ist, die Bedürfnisse des Anderen zu erfragen und zu berücksichtigen und z.B. ein „nein“ zu akzeptieren.

Ungeprüfte Phantasien“ machen menschliche Beziehungen oft schwieriger und unangenehmer als sie sein könnten. Manchmal handeln wir nur nach unserer subjektiven Wahrnehmung. Einen düsteren Gesichtsausdruck kann man als eine Abweisung, einen Vorwurf interpretieren. Man empfindet den Gesichtsausdruck womöglich als eine „logische“ Fortsetzung eines eigenen schlechten Gewissens, weil man vielleicht vorher eine Bitte nicht erfüllen konnte. Der wahre Grund des düsteren Blickes hatte damit aber nichts zu tun. Eine derartige Phantasie entfaltet sich rasend schnell und hat mit den Kritischen Eltern zu tun („Ich bin schuld, dass sie mich so grimmig anguckt“). Wenn eine Phantasie nicht geprüft wird, kann sie zu einem Konflikt oder zu einer Eskalation eines latenten Konfliktes führen; oder zu einer emotionalen Distanz und Abkühlung der Beziehung. Emotionen spielen hier eine wesentliche Rolle – sie können sehr intensiv sein und werden von den Phantasien ausgelöst, sie werden häufig mir einer ähnlich-empfundenen Erfahrung verwechselt und verursachen so nur noch mehr Verwirrungen und (gegenseitige) Unzufriedenheit. Phantasien und Wahrnehmungen zu prüfen ist ein Teil des Trainings; es wird in dem durch den kooperativen Vertrag geschaffenen sicheren Raum ehrlich und offen über die intuitiven Wahrnehmungen geredet, um Missverständnisse zu beseitigen und um die stroke economy mit dem freien Austausch von Zuwendung zu ersetzen.

Das Training der Emotionalen Kompetenz besteht aus drei Schritten:

1. „Herz öffnen“. Man lernt, nicht nach der stroke economy zu handeln, sondern nach dem tatsächlichen Bedürfnis nach Liebe und Zuwendung. Man erlaubt sich, Strokes zu geben, gewünschte Strokes zu nehmen, um gewünschte Strokes zu bitten, ungewünschte Strokes abzuweisen und sich selbst gewünschte Strokes zu geben. Dieser Teil des Trainings, auch im abgesicherten Raum des kooperativen Vertrages, erfordert Mut und Ehrlichkeit: es ist nicht immer einfach, gegen die verinnerlichten abwertenden Muster der Kritischen Eltern anzugehen und das eigene Herz durch den Austausch der Strokes zu öffnen. Abwertende Botschaften der Kritischen Eltern – „nimm dich nicht so wichtig“, „du hast das nicht verdient“ usw. – können eine intensive emotionale Reaktion hervorrufen. Man lernt, die veralteten Botschaften der Kritischen Eltern zu identifizieren und damit die negative Macht des Introjektes zu neutralisieren.

2. Gefühlslandschaft erkunden. „Als du meine E-Mail nicht beantwortet hast, habe ich mich traurig gefühlt“: Man lernt die durch Handlungen ausgelösten Gefühle zu identifizieren und sie dem Gegenüber angemessen mitzuteilen. Traurigkeit, Ärger, Angst und Freude sollen mit Namen genannt werden; um das gegenseitige Verständnis zu ermöglichen, kann man auch die Stärke des Gefühls benennen (beispielsweise auf einer Skala von 1 bis 10). So schafft man Klarheit und entmachtet eine mögliche Manipulation, beugt einer Eskalation vor, verhindert eine gegenseitige Unzufriedenheit. Phantasien prüfen gehört ebenfalls zum Erkunden der Gefühlslandschaften – wie: „Als du mich so angeschaut hast, habe ich Phantasie gehabt, dass du dich über mich ärgerst“. Die Aufgabe des Anderen ist die ehrliche Überprüfung der Phantasie und den Teil zu benennen, der stimmt („Körnchen Wahrheit“). Eine Äußerung der subjektiven Wahrnehmung ohne Urteile und Beschuldigungen beseitigt Missverständnisse und ermöglicht einen ehrlichen und wertschätzenden Umgang mit den eigenen Bedürfnissen und auch mit den Bedürfnissen der Anderen. Es schärft die Intuition als Fähigkeit und trägt zu einer vertrauensvollen Beziehung bei.

3. Verantwortung übernehmen – für die Emotionen, die wir mit unserem Verhalten bei Anderen auslösen. Wir alle machen Fehler, weil wir Menschen sind. Um Entschuldigung zu bitten hat nicht jeder in seiner Kindheit gelernt. Machtspiele beinhalten immer ein Element der Gewalt – sich nicht zu entschuldigen bedeutet, die Gefühle des Anderen zu verletzen und diesen emotional „hängen zu lassen“, als ob dieser „nicht wichtig“ ist. Eine ehrliche Bitte um Entschuldigung ist immer ein Ausdruck der Wertschätzung, da sie eine Botschaft beinhaltet: „Ich schätze dich und möchte deine Zuneigung nicht verlieren, deswegen möchte ich alles wieder gut machen“. Eine Verletzung kann auch so tief und schmerzvoll sein, dass der, der um Entschuldigung gebeten wurde, noch nicht bereit ist, die Entschuldigung zu geben; er darf dann mehr Zeit in Anspruch nehmen. Man hat auch die Freiheit, die Entschuldigung zurückzuweisen – es gibt Verletzungen, die nicht zu verzeihen sind. Alle Interaktionen müssen nach dem Prinzip des kooperativen Vertrages gestaltet werden: keine Verheimlichungen, keine Lügen, keine Retter- oder Opferrollen.

Emotionale Kompetenz ist eine präzise erarbeitete und wirksame Methode, mit deren Hilfe man Veränderungen bei sich selbst und in der Kommunikation mit anderen herbeiführen kann. Zu den Anwendungsgebieten gehören Psychotherapie, Paarberatung, Pädagogik, Beratung, Coaching, Teamentwicklung und Supervision. Dank der Emotionalen Kompetenz können Menschen liebevoller mit sich selbst und mit Anderen umgehen lernen.

© Lena Kornyeyeva

Veröffentlicht: Kornyeyeva, L. (2017). Emotionale Kompetenz nach Claude Steiner: Eine kurze Einführung, in: Liebe ist die Antwort. Beiträge aus Psychotherapie, Pädagogischer Psychologie, Familienpsychologie, Wirtschaftspsychologie, Sozialpsychologie. Deutscher Psychologen Verlag, Berlin.



Эмоциональная грамотность. Введение

Эмоциональная Грамотность&ТА Posted on Sat, May 20, 2017 15:15:54

– краткое введение в методику –

Удобная для печати pdf-версия Эмоциональная грамотность по Клоду Штайнеру (8 страниц)

Эмоциональная грамотность. Звучит просто, как если бы каждый ею владел. Однако как раз сегодня эмоциональная грамотность или умение свои чувства и чувства других понимать является компетенцией довольно дефицитной. Недостаток этой компетенции, который проявляется в синдроме эмоционального выгорания, в депрессиях, конфликтах и кризисах отношений, призвана восполнить методика эмоциональной грамотности, разработанная доктором Клодом Штайнером.

Эту методику часто рассматривают как ответвление трансактного анализа: Клод Штайнер (1935 – 2017) был учеником и последователем Эрика Берна, он разработал свою методику в рамках философии ТА и практически опробовал её в конце 1960-х – начале 1970-х годов. Эмоциональную грамотность (emotional literacy) успешно применяют в своей практической работе специалисты, занятые в помогающих профессиях и в целом осваивают люди, стремящиеся гармонизировать свои отношения с окружающими. Книги Штайнера не только по эмоциональной грамотности, но и по анализу жизненных сценариев и терапии зависимостей издаются на десятках языков мира. Сертифицированные тренеры и учителя эмоциональной грамотности практикуют и преподают методику во многих странах, в частности в рамках работы Общества Эмоциональной Грамотности Германии (DGEK).

Центральное место в методике эмоциональной грамотности занимает понимание природной человеческой потребности в любви. Эмоциональная грамотность это осознанное умение адекватно обращаться с собственными чувствами и правильно понимать чувства других с целью построения благополучных (не манипулятивных) отношений. Это метод освобождения от усвоенных деструктивных паттернов мышления и поведения, от самообманов и неискренности с другими, препятствующих переживанию любви. Методика помогает достичь желаемой ясности там, где отношения зашли в тупик или там, где коммуникация стала трудной, неприятной и запутанной.

Рассмотрим основные понятия и практические особенности данной методологии.

„Поглаживания“. В каждом, даже самом кратком общении мы обмениваемся друг с другом поглаживаниями. Поглаживания (от англ. stroke – касание, поглаживание) это единицы признания, сигналы того, что нас воспринял кто-то другой. Поскольку наша природная потребность в любви это по сути потребность в переживании индивидуальной ценности, удовлетворяем мы её путём обмена поглаживаниями – единицами признания, то есть единицами подтверждения индивидуальной ценности.

Поглаживания могут быть вербальными и невербальными; к примеру, взгляд может быть гораздо более красноречивым, нежели слова. К невербальным поглаживаниям относятся также любые формы телесного проявления внимания – рукопожатия, прикосновения, объятия, поцелуи. Поглаживания могут производить положительное (желательное) и отрицательное (нежелательное) воздействие на их получателя, и это зависит от многих факторов субъективного характера (предыдущего опыта, особенностей восприятия, характера конкретной ситуации и т.п.). Есть и так называемые „пластиковые поглаживания“, то есть неискренние поглаживания, которые преследуют некую (скрытую) цель эмоционального или материального свойства. Сравнивающие поглаживания могут производить неприятный эффект в силу того, что они содержат некий элемент обесценивания, например, „сегодня ты выглядишь лучше“ (в этом сквозит мессадж „вчера было хуже“).


Функция поглаживаний
– утоление так называемого голода по поглаживаниям, так Эрик Берн называл потребность в признании и любви. Если физиологический голод и его утоление служат предпосылкой физического выживания, то голод по поглаживаниям и его утоление обеспечивают нам выживание и благополучие психологическое. Быть любимым переживается нами как радость и счастье; пренебрежение, безразличие или недостаток желанного внимания воспринимается нами как своего рода наказание. Дети нуждаются в подтверждениях того, что они желанны и любимы и научно доказано, что если ребёнок получает недостаточно поглаживаний или только негативные поглаживания, то это отрицательно сказывается на его индивидуальном интеллектуальном и эмоциональном развитии.

Взрослые не менее детей нуждаются в признании и любви; разница между взрослыми и детьми лишь в том, что в процессе социализации взрослые усваивают разнообразные эрзац-формы удовлетворения потребности в любви или стратегии снижения фрустрации от неудовлетворения этой потребности. Такие формы вымогательства поглаживаний, как манипулятивное поведение, те или иные (эмоциональные) зависимости и созависимости это попытки „обмануть“ собственную потребность в признании, являющуюся центральным аспектом любых человеческих отношений. Разнообразные формы выражения признания и симпатии являются в нашем восприятии своего рода мерилом, которым измеряется субъективно воспринимаемая индивидуальная человеческая ценность.

Экономия поглаживаний“. Наблюдения, проведённые Штайнером в рамках его практической работы, заставили его задуматься над парадоксальным феноменом – над тем, что в целом люди неадекватно экономно обращаются с поглаживаниями: они не дают их другим или дают слишком мало и они не способны их принимать, даже когда отчаянно их себе желают. Такие люди испытывают сложности, когда их вполне заслуженно хвалят, они испытывают внутренний дискомфорт и неловкость, находясь в центре внимания. Совокупность подобных проявлений Штайнер назвал „экономией поглаживаний“ (stroke economy), основанной на предпосылке, что любовь это ресурс невозобновляемый и потому иссякает при расходовании. Люди склонны верить в подобную предпосылку из неосознаваемого опасения, что в итоге они останутся вовсе без любви.

Экономия поглаживаний проявляется в пяти тенденциях в отношениях с другими:

• склонность не давать желаемых поглаживаний другим или давать их слишком мало;

• склонность не принимать желаемые поглаживания от других;

• склонность не отвергать нежелаемые поглаживания, когда их дают другие;

• склонность не просить других о желаемых поглаживаниях;

• склонность не давать желаемых поглаживаний самому себе.

Несоразмерно экономное обращение с поглаживаниями, которое ведёт к хроническому неудовлетворению природной потребности в любви, рано или поздно оборачивается фрустрацией и ухудшением отношений в паре или семье, центральная функция которых – удовлетворять потребность в любви. Состояние депрессии, которое Штайнер понимал как синдром дефицита любви и признания, это следствие неуместной экономии поглаживаний, то есть неумения переживать и выражать любовь, в том числе и любовь и бережное отношение к самому себе. Отношения, построенные на манипуляциях и неискренности, то есть на экономии поглаживаний, делают людей несчастливыми и рано или поздно нездоровыми. Потребность в признании для нас настолько важна, что мы часто действуем по принципу „плохие поглаживания лучше чем никаких“, или долго не решаемся выйти даже из деструктивных отношений, в которых присутствует (эмоциональное или физическое) насилие.


Чувства и эмоции.
Поглаживания вызывают в нас чувства и эмоции. Искреннее внимание приносит нам радость; пренебрежение ранит нас, вызывает грусть или печаль. Иногда чувства могут быть настолько интенсивными, что кажется, что это они полностью владеют человеком, а не он ими. Таких состояний многие опасаются и чем больше непонимания и страха в отношении собственных чувств испытывает человек, тем менее эффективно он может своими управлять чувствами и строить желаемые отношения с другими.

Негативный опыт общения с родительской фигурой, которая сама не умела справляться с собственными чувствами и тем самым ранила чувства других, крайне затрудняет развитие умения понимать чувства и ими адекватно владеть. Научиться узнавать и тонко различать собственные чувства одно от другого – важная часть эмоциональной грамотности, так как даже в процессе благополучной социализации мы перенимаем от других привычку подавлять и вытеснять из области сознания собственные чувства и подвергать их табу, как если бы были чувства „плохие“ и „хорошие“. Это ведёт к тому, что мы более не осознаём в полной мере ни сами чувства, ни какую именно функцию чувства выполняют в нашей жизни, а ведь задача чувств – сигнализировать о том, насколько удовлетворены наши естественные потребности. К тому же в силу врождённых особенностей люди часто отличаются друг от друга по степени восприимчивости, чуткости и чувствительности, из-за чего в отношениях нередко возникают недоразумения, недопонимания и конфликты. Сознательно развитая грамотность в отношении собственных чувств и интуитивность в отношении чувств других помогает эти недоразумения и конфликты устранять и их предупреждать.

Критический Родитель“. Неуверенность в себе, сомнения в себе, склонность чрезмерно угождать другим в ущерб собственным интересам, страх быть отвергнутым, низкая самооценка, неспособность постоять за себя – всё это проявления не врождённых качеств, а „встроенного“ в процессе социализации психического интроекта „Критический Родитель“. Критический Родитель как эго-состояние играет заметную роль в нашей психической жизни и весьма ощутимо влияет на наши отношения с другими. Этот интроект представляет собой сохранённые в индивидуальной памяти обесценивающие шаблоны мышления и поведения значимых родительских фигур, которые мы наблюдали и перенимали в период детства и взросления.

Критический Родитель манифестирует себя в виде разнообразных вариаций послания „Ты не ОК“ („Ты недостаточно хорош“, „Ты не справишься“ и т.п.). Будучи детьми, мы не в состоянии подвергнуть подобные родительские послания анализу и проверке на адекватность, к тому же физическое выживание ребёнка полностью зависит от родителей, что ведёт к восприятию их как непререкаемых авторитетов и истину в последней инстанции. Это часто выражается в том, что обесценивающее отношение родителей воспринимается ребёнком как правда, норма или как необходимость, которой уже повзрослевший человек иногда находит оправдания и извинения, что вовсе не помогает ему полностью избавиться от деструктивного действия (само-)обесценивания.

Критический Родитель ослабляет способность индивида справляться с жизненными задачами, он вовсе не помогает развивать задатки и умения, как то делает вторая интегративная часть родительского эго-состояния – так называемый Заботливый Родитель (сохранённые в индивидуальной памяти поощряющие и поддерживающие шаблоны мышления и поведения родительских фигур, базирующиеся на безусловной любви). Наличие выраженного Критического Родителя делает индивида более зависимым (от чужого мнения), слабым, манипулируемым и несвободным, нежели он мог бы быть при иных условиях и выражается в его уже обесценивающем отношении к другим (чрезмерной критичности, неспособности на искренность и проявления любви) и самообесценивающем отношении к самому себе (неуверенность в собственных силах, поиск в себе изъянов и несовершенств), что лишь дополнительно блокирует жизненную энергию и умение жить и быть счастливым.

Деструктивная власть Критического Родителя построена на ложных представлениях о реальности. Например, на представлении о том, что человеческая ценность индивида зависит от его положения в некой мнимой иерархии, критерии которой варьируются в зависимости от ситуации или контекста („ты ОК, если …“). Стремление отвечать неким иррелевантным или даже невыполнимым критериям коренится в раннем индивидуальном опыте переживания обесценивания, то есть в переживании зависимости от некоего условия („я буду тебя любить, если …“) и/или от фактического опыта унижения или подавления, сообщающих послание „Ты не ОК“. Человек, переживший подобное „обессиливание“ со стороны „фигур силы“, нередко склонен придавать особое значение символам и проявлениям „силы“, высокого статуса и превосходства и власти над другими как желанной компенсации пережитого им травмирующего опыта. Эмоциональное или физическое насилие, как выражение деструктивной власти над кем-то, является компенсацией и попыткой избегания позиции жертвы.

Приобретённый в условиях обесценивания опыт сомнения в собственной ценности делает индивида эмоционально зависимым от признания его окружающими; нужда в подтверждении ценности побуждает „заслуживать“ её порой весьма затратными и часто малоэффективными способами. В нашем восприятии субъективно воспринимаемая человеческая ценность часто прямо пропорциональна степени „любимости“ и признанности нас другими. Это подразумевает также, что тот, кого мы воспринимаем как желанный источник любви и признания, приобретает в наших глазах своего рода сверхценность и власть над нашими эмоциями. Тренинг эмоциональной грамотности даёт возможность осознать наличие интроекта Критического Родителя и умело нейтрализовывать эти его негативные эффекты. А значит, строить отношения не на основе экономии поглаживаний и манипуляциях, а на основе любви и доверия.

Силовые игры“. Инструмент, при помощи которого Критический Родитель делает нас слабее, чем мы есть на самом деле, это психологические силовые игры (power plays). (Концепция игр, описанная ранее Берном, подразумевает под игрой коммуникацию, в которой люди вместо переживания истинной близости, ведущей к удовлетворению потребности в любви и признании, прибегают к заменителям близости – ритуалам и разного рода манипуляциям). Силовая игра это манипулятивная трансакция (или серия манипулятивных трансакций), преследующая цель сподвигнуть объект манипуляции делать то, чего он не делал бы или не делать то, что он делал бы вне силовой игры. Это коммуникация, из которой одна из сторон выходит „выигравшим“, а вторая „проигравшим“ или потерявшим.

Силовая игра искусственно делает тот или иной важный ресурс (поглаживание, признание, информацию) недоступным или менее доступным для объекта манипуляции и посредством такого искусственного „обессиливания“ одна сторона выигрывает некое преимущество над второй. Коммуникация, в которой обе стороны ощущают себя в выигрыше, является противоположностью силовой игры, то есть сотрудничеством, кооперацией, где обе стороны равноценны и обе имеют возможность учитывать собственные потребности; обе действуют добровольно и осознанно в своих интересах и обе ощущают себя комфортно.

Силовая игра преследует профиты эмоционального порядка, например, некоторых привлекает „позиция силы“, когда вторая сторона находится в слабом, зависимом положении, в положении того, кого „используют“. Силовые игры могут протекать грубо или весьма субтильно, то есть неявно для игроков (поначалу или же сначала и до развязки). Они бывают и весьма интенсивными, вызывающими мощный эмоциональный отклик в виде злости, гнева, ярости. Непрозрачность, полуправда, неправда, утаивание (части) информации, исключение из круга посвящённых, явные или тонкие намёки и неблагоприятные сравнивания с кем-то, подразумевающие обесценивания и вызывающие неприятные эмоции, – всё это и предпосылки, и составные части силовых игр. Научиться распознавать силовые игры, эффективно на них реагировать и тем самым их нейтрализовывать помогает тренинг эмоциональной грамотности.


Кооперативный контракт
. Неотъемлемой частью тренинга эмоциональной грамотности является так называемый кооперативный контракт (договор о сотрудничестве), который каждый участник тренинга заключает добровольно перед началом практической части тренинга. Абсолютно равная человеческая ценность любого вовлечённого в процесс является основной концептуальной предпосылкой кооперативного контракта. Посредством кооперативного контракта участник декларирует свою готовность общаться с другими без силовых игр, что означает: абсолютная добровольность, никакой неискренности, никакого обмана и утаиваний информации (в том числе и о своих потребностях), никаких спасаний („Я ОК – Ты не ОК“) или позиций жертвы („Я не ОК – Ты ОК“) (см. треугольник Стива Карпмана). Под спасанием понимается тенденция помогать кому-то больше, чем позволяют собственные возможности и/или помогать кому-то недобровольно (а из чувства вины или преследуя некие неявные психологические профиты). Акт спасания понимается как манифестация обесценивания спасаемого, как и роль жертвы также является обесцениванием – наличествующих ресурсов, возможностей и опций. Кооперативный контракт это договорённость обеих сторон осознанно заменять подобные элементы силовых игр взрослыми трансакциями („Я ОК – Ты ОК“) и напрямую (не манипулятивно) удовлетворять потребность в признании.

Учитывание и уважение границ каждого заключившего кооперативный контракт выражается в том, что перед каждой коммуникацией каждый спрашивает разрешение на коммуникацию у того, с кем он ищет контакта. Как показывает опыт, выражение чувств и поглаживаний, проверка интуитивных предположений или просьба о прощении/поглаживании это коммуникации, которые способны вызывать сильные эмоциональные реакции как у самих участников, так и у наблюдателей процесса. Такой только разрешённый контакт создаёт необходимую безопасность для всех вовлечённых в процесс. Кооперативный контракт нейтрализует и эффекты Критического Родителя, которые неизбежно возникают во время тренинга как часть усвоенного ранее опыта и привычного (автоматического) реагирования на стимулы извне. Обусловленная кооперативным контрактом индивидуальная ответственность, которую каждый участник осознанно несёт за свои слова и действия, действует как своего рода „противоядие“ против токсичного вмешательства Критического Родителя и его попыток вовлечь участников в силовые игры, построенные на экономии поглаживаний, а значит, на невозможности удовлетворить природную потребность в любви. Частью кооперативного контракта является и возможность того, что любой участник на определённую просьбу имеет право ответить отказом (так как в рамках контракта он обязывает себя оставаться честным и делать всё только добровольно), и что взрослое поведение и заключается в способности принимать выражения воли и свободного выбора другого.

Непроверенные фантазии“ часто делают человеческие отношения неприятнее и сложнее, чем они могли бы быть. Иногда мы поступаем, исходя из нашего субъективного представления о ситуации, не замечая, что наше представление не совсем обосновано и не совпадает с представлениями других. Хмурое выражение лица друга может быть быстро интерпретировано как выражение затаенной обиды и скрытый упрёк. Возможно даже, что это выражение лица будет интерпретировано как „логическое продолжение“ собственного чувства вины перед другом из-за того, что его просьба не могла быть выполненной и теперь он имеет право обижаться… Истинная причина хмурого выражения лица может быть совсем иной, не имеющей отношения ни к наблюдателю, ни к его тогдашнему отказу выполнить просьбу. Однако такая фантазия, если её не проверить и сделать или сказать что-то на её основе, может привести к конфликту, отчуждению, охлаждению отношений с близким человеком.

Эмоции и здесь играют весьма заметную роль и они могут быть очень интенсивными, но всё же вызванными именно фантазиями, не реальными поводами. Фантазию очень легко спутать с каким-либо из чувств или с реальностью. Более того, фантазии могут быть легко спутаны с похожими переживаниями из прошлого (так называемые „рэкетные чувства“ активируются схожим триггером), что приведёт к ещё большей путанице, обидам, обвинениям. Поэтому учиться проверять фантазии, то есть сверять с реальностью субъективные восприятия это важная часть тренинга эмоциональной грамотности. В условиях безопасности и доверия, обеспечиваемых кооперативным контрактом, каждый участник может проверить любую свою фантазию с целью устранения недоразумений и сложностей в отношениях и с целью обеспечения свободного обмена поглаживаниями вместо экономии поглаживаний.

Тренинг эмоциональной грамотности охватывает три условных этапа:

1. „Открытие сердца“. Назначение этого этапа – научиться общаться с другими, исходя не из экономии поглаживаний, а из базовой потребности в признании. Для этого учитываются пять упомянутых ранее принципов экономии поглаживаний и в противоположность им декларируется полное разрешение на:

• умение давать поглаживания другим;

• умение принимать поглаживания от других;

• умение отвергать нежелаемые поглаживания, когда их дают другие;

• умение просить других о желаемых поглаживаниях;

• умение давать желаемые поглаживания самому себе.

Этот этап требует определённой смелости и честности перед самим собой: не всегда легко и просто освобождаться от усвоенных шаблонов реагирования, связанных с Критическим Родителем и открывать своё сердце желанию быть любимым. Ранее усвоенные обесценивающие послания Критического Родителя „не выделяйся“, „не привлекай к себе слишком много внимания“, „не требуй слишком много заботы от других“, „ты не заслужил столько признания“ и т.п. могут вызывать мощную эмоциональную реакцию. В процессе тренинга участники учатся распознавать обесценивающие послания Критического Родителя и отделять их от актуальной реальности, в которой другие участники выражают своё признание и симпатию (и, как связанные кооперативным контрактом, они делают всё только искренне и добровольно). Этот новый индивидуальный опыт позволяет научиться самостоятельно нейтрализовывать деструктивные эффекты Критического Родителя и в иных ситуациях – когда приходится выяснять зашедшие в тупик отношения или постоять за себя.

2. Изучение карты эмоций. „Когда ты оставила мой е-мейл без ответа, мне стало грустно/беспокойно/я разозлилась“ – такая формулировка помогает обозначить причинно-следственную связь между поведением и эмоцией и адекватно сообщить это переживание адресату без обесценивающих вмешательств Критического Родителя. Цель этой части тренинга – не только вместо нежелательного чувства пережить чувство более приятное, но и развить навык грамотно идентифицировать собственные чувства и чувства другого и научиться о них, не раня чувств другого, открыто говорить. Грусть, злость, страх и радость как четыре базовых чувства должны быть названы по именам; для большего взаимопонимания можно упомянуть и интенсивность чувства по шкале от одного до десяти. Таким образом достигается ясность в отношениях и исключается возможность манипуляции. К тому же, как только неприятное чувство названо своим именем, интенсивность его переживания значительно падает.

Проверка фантазий также является частью изучения карты эмоций, как например, „Когда ты (называются конкретные действия), у меня возникла фантазия, что ты на меня сердишься“. Задача другого вовлечённого в данную коммуникацию – искренне ответить, есть ли в этой фантазии некое „зёрнышко правды“. Выражение субъективно-воспринимаемых интуитивных догадок и фантазий без обвинений и „навешивания ярлыков“ устраняет недоразумения и делает возможным адекватное, здоровое обращение как с собственными потребностями, так и с потребностями других – потребностью в любви, признании и уважении. Эта часть тренинга развивает интуицию и позволяет строить по-настоящему близкие отношения на базисе взаимного доверия.

3. Осознание своей ответственности. Прежде всего ответственности за собственное эмоциональное состояние через смену установки типа “он(а) меня нервирует”, на установку “я нервничаю, когда он(а) делает то-то”. Также речь об ответственности за чувства, которые мы вызываем своим поведением у других и умении возместить нанесённый эмоциональный урон.

Любой из нас умышленно или неумышленно совершает ошибки в отношениях с другими, просто потому что мы люди. Не каждый взрослый может о себе сказать, что его родители когда-либо просили у него прощения за нанесённую обиду; многие из нас выросли в семьях, где считалось, что „родители всегда правы“, а даже если и неправы, то у своих детей они точно не обязаны просить прощения. Не каждый и сам в детстве или позднее имел возможность научиться просить прощения за причинённую боль; чаще всего это могло быть просто актом принуждения. Любая силовая игра заключают в себе некий элемент насилия или двойных стандартов, то есть обесценивания хотя бы одной из сторон. Не просить прощения за содеянное это означает задеть или больно ранить чувства второй стороны, так как если бы её чувства были менее важны, чем чувства того, кто их вызвал. Искренняя просьба о прощении всегда является выражением уважительного отношения, поскольку она содержит в себе послание „Я ценю тебя и не хочу тебя потерять, поэтому хочу, чтобы ты чувствовал себя хорошо и между нами снова было всё было в порядке“. Желаемый эффект даёт только предельно точно сформулированная просьба о прощении, то есть та, в которой упомянуто, за что именно человек хочет быть прощён.

Иногда душевная рана или обида, нанесённая кем-то, может быть и настолькотолько добровольно, избегает роли жертвы или спасателя и в любой момент времени остаётся абсолютно честным с самим собой и с другими. В большинстве случаев искренняя просьба о прощении полностью „обнуляет“ ранящий эффект и восстанавливает утраченные доверие и близость.

Любая часть тренинга проходит в рамках кооперативного контракта.

Эмоциональная грамотность это на протяжении лет практически разработанная и точно выверенная методика, умелое использование которой позволяет достичь желаемых положительных изменений в отношениях. Области успешного применения эмоциональной грамотности охватывают психотерапию, психологическое индивидуальное и семейное консультирование, педагогику, коучинг, работу по тимбилдингу в рабочих средах и супервизирование. Благодаря эмоциональной грамотности любой заинтересованный человек может научиться более здоровому и благополучному, то есть исполненному любви и уважения отношению к себе и к другим.

© Елена Корнеева www.doktorlena.de

Это перевод с немецкого статьи об эмоциональной грамотности, опубликованной в сборнике статей психологического конгресса, посвящённого теме любви (Бад Киссинген, Май, 2017):
Kornyeyeva, L. (2017). Emotionale Kompetenz nach Claude Steiner: Eine kurze Einführung, in: Liebe ist die Antwort. Beiträge aus Psychotherapie, Pädagogischer Psychologie, Familienpsychologie, Wirtschaftspsychologie, Sozialpsychologie. Deutscher Psychologen Verlag, Berlin.



Антидепрессанты: терапия или иллюзия терапии?

Практика: тексты на русском Posted on Fri, May 05, 2017 18:41:29

В последние годы в моей психологической практике весьма заметна тема так называемых «антидепрессантов»: пациенты спрашивают о них или говорят о своем опыте, связанном с ними. Помогают ли таблетки от депрессии на самом деле?

Сначала определимся, что такое депрессия. Клиническая депрессия как психиатрическое состояние характеризуется наличием нарушений мышления и отличается и от реактивной депрессии у психически нормальных людей как реакции на травму или утрату, и от депрессии «без видимых причин». В случае последней важно знать: причины могут оставаться неочевидными для окружающих и даже для самого носителя симптомов, но они есть, и это вопрос работы с психологом – выяснить их и устранить. Но прежде всего нужна грамотная диагностика на предмет возможных органических нарушений, ведь, к примеру, сбои в работе эндокринной системы могут иметь схожую с депрессивной симптоматику.

Депрессия как состояние подавленности и утраты способности переживать радость может быть вызвана наличием нерешенных личностных проблем и неудовлетворенностью, в том числе сексуальной. А также длительным игнорированием потребности в отдыхе, чрезмерной требовательностью к себе, латентной тревожностью, склонностью заботиться об окружающих, пренебрегая при этом собой, зависимостью от чужого мения, ощущением изолированности, неумением адаптироваться к меняющейся ситуации да и просто неумением за себя постоять. Однако и переживание отсутствия смысла жизни или «кризис среднего возраста» могут выражаться в симптомах депрессии, личностям с высоким уровнем притязаний, интеллектуальным и творческим это знакомо. Понять природу возникновения состояния депрессии у психически здоровых людей помогает следующая принципиальная формулировка: депрессия это здоровая реакция на некий нездоровый стимул (нездоровое окружение / нездоровую внутреннюю установку / нездоровое развитие событий).

Раз состояние психологическое, то и изменить его можно психологически. Но есть нюанс: любой из нас существует не изолированно от мира, а является частью сложившейся социальной системы, с ожиданиями которой приходится соотносить рамки индивидуальной свободы. Для запутавшегося в компромиссах депрессия может выглядеть наименее затратным выходом из тупика и мнимым освобождением от необходимости по-новому отстраивать отношения с окружением. Могут ли антидепрессанты здесь реально помочь, особенно если истинная причина состояния остается неосознанной, а образ мыслей тем же? Антидепрессанты проблему не решают, в лучшем случае они лишь «фотошопят» ее наличие.

Принимавшие антидепрессанты люди отзываются о действии таблеток по-разному. В частности говорят об эффекте притупления чувств, не позволяющем даже отреагировать эмоции. «Раньше я могла поплакать и мне становилось легче, а сейчас я ни смеяться, ни плакать не могу. И ситуация моя все та же, так как вместо психотерапии врач выписал мне таблетки» – слова многих моих пациентов. Задача психотерапии – помочь осознать, что дело не в ситуации, а в индивидуальном отношении к ней и в умении эту ситуацию своим более адекватным к ней отношением изменять в своих интересах. Чувства и эмоции и умение их осознавать играют при этом ключевую роль: тревога или грусть лишь сигналы того, что что-то идет не так. Тот, кто игнорирует свои чувства и утрачивает с ними контакт, утрачивает и умение наладить свою жизнь так, чтобы быть здоровым и счастливым.

С 1960-х годов до настоящего времени в психиатрии США список диагнозов, подлежащих медикаментозному лечению вырос со 107 до 370 в том числе и путем расширения числа симптомов, которые ранее считались непатологическими. Как сказал поэт, значит это кому-нибудь нужно: о тесных связях психиатров и фармаиндустрии давно известно и за любым «документальным» фильмом о депрессии стоит чей-то непраздный интерес. Выражение «диабетик принимает инсулин, депрессивный – антидепрессант» имеет не научную, а финансовую базу: биохимические теории происхождения депрессии не получили научного подтверждения. Фактом же есть то, что психотропные средства действуют, то есть вмешиваются в процесс передачи нервных импульсов в синапсах, но действуют не так, как мы ожидаем – в силу того, что наш мозг исключительно сложен и не до конца изучен, а психотропные средства несовершенны. К тому же индивидуальные нейрофизиологические различия вносят дополнительный икс в это уравнение: ни один врач не может предвидеть реакцию индивида как на прием антидепрессантов, так и на их отмену. Вот и рассказывают мне пациенты, что, не ощутив никакого положительного эффекта, а лишь потерю интереса к сексу и набранный лишний вес, они прервали прием антидепрессанта. И что тут и произошло самое «интересное» – психотический эпизод, характерный для шизофрении. Или синдром отмены, по симптоматике похожий на абститентный, со всеми “прелестями” – паническими атаками, тревожностью, нарушениями работы сердца, бессонницей, головными болями и прочая. Или мысли об уходе из жизни, которых до приема таблеток никогда не возникало… Кстати, эта «побочка» антидепрессантов вплоть до осуществленных суицидов была известна и самим разработчикам еще в 80-е годы.

Случаи убийств в школах, суицидальный пилот, унесший жизни 149 пассажиров… Многие современные трагедии объединяет одно: психологические проблемы, неадекватное отношение к ним и к самому себе и психотропные вещества – антидепрессанты, вписанные в медицинские карты под видом решения проблем. Думайте. И делайте осознанный выбор между подходящим вам решением проблемы и иллюзией решения.

Доктор Елена Корнеева, психолог

P.S. В 2014-м году издательство Random House опубликовало мою книгу на данную тематику на немецком языке, которая получила много положительных отзывов и признания от коллег и читателей:



Синдром опустевшего гнезда

Практика: тексты на русском Posted on Fri, May 05, 2017 11:53:15


Расставание с выросшими детьми порой переживается родителями как настоящая утрата. Как с ней справиться?

Дети для многих из нас являются если не единственным смыслом, то уж непременно одним из смыслообразующих элементов жизни. Становясь родителем, человек начинает жить уже не только для себя, но и для ребенка, врастая в родительскую роль и больше не мысля себя без своих детей. Именно поэтому мнимая утрата объекта постоянной заботы воспринимается как травма и родителям может казаться, что возникшая «пустота» никогда не сможет быть заполнена неким иным равноценным содержанием.

Однако вовсе не сам уход детей из родительского дома может являться истинной причиной слишком болезненно переживаемого «синдрома опустевшего гнезда». Часто это лишь повод, обнажающий иные причины, иногда неявные и для самих оставшихся наедине друг с другом родителей. Скрытые причины синдрома опустевшего гнезда нужно сначала осознать и потом по возможности устранить – только так вы снимете травматический эффект.

Приведенные ниже причины данного синдрома имеют место не во всех семьях и не всегда они ярко выражены; но там, где проводы детей в их взрослую жизнь спровоцировали разлад и депрессию у родителей, часто встречаются те или иные их вариации или комбинации.

Несостоявшееся партнерство. Для несостоявшегося партнерства дети могут служить неким «цементом», связывающим агентом, без которого эта пара уже давно распалась бы. Уходят из дома дети – исчезает и «цемент», и вот супружеская пара один на один предстает перед задачей, за решение которой долго не хотела или даже опасалась браться. Задача построения работающих и удовлетворяющих обоих супругов отношений некоторым кажется нерешаемой и потому и случаются в таких отношениях болезненные разводы или уходы к «другому» или «другой». В этой ситуации удовлетворяющее обоих решение можно найти, своевременно обратившись к психологу, и лучше всего вдвоем.

Несостоятельность как родителя. Разумеется, имеется в виду субъективно воспринимаемая несостоятельность, которая мешает родителю эмоционально отпустить уже взрослого человека в его взрослую жизнь. Родитель состоялся, когда он вовремя умеет замечать меняющиеся потребности ребенка и реагирует на них адекватно, то есть реагирует как взрослый, уважающий выбор и границы личности другого взрослого. Маленькому ребенку жизненно нужна родительская опека и забота, большому же она не только ни к чему, но еще и мешает, стоит на пути его взросления и личностного развития, делая несостоятельным уже его самого. Научитесь слышать и понимать ваших взрослых детей и принимать всерьез их потребность в независимости и жизненном опыте, без которого они сами не смогут состояться.

Чувство вины перед ребенком. Это чувство, особенно если оно неосознанное, толкает родителя цепляться за ребенка как за возможность что-то исправить или переделать там, где ни исправить, ни переделать ничего уже нельзя. За то, что уже сделано и невозможно изменить, не имеет смысла себя корить. Но имеет смысл выяснить, какие именно ошибки были допущены и научиться ошибки не повторять, восстановив близкие отношения с ребенком. Тут и возникает парадокс: часто именно родители, ощущающие свою виноватость, боятся казаться «слабыми» или «проигравшими» в глазах детей и это мешает им попросить прощения и восстановить утраченную близость и доверие, что лишь увеличивает эмоциональную дистанцию и отчужденность. Решить эту проблему вам поможет усвоение двух вещей: факта, что педагогические ошибки совершает каждый родитель, желает он того или нет. И факта, что так уж наша жизнь устроена: участь родителей – совершать ошибки, участь детей – учиться с этими ошибками жить и на них учиться.

Неумение жить собственную жизнь. Если раньше вы жили ради детей и все ваши дела и карьерные успехи вы связывали тоже только с детьми, то вам придется заново научиться жить и для себя самого и для вашего партнера. Вам придется сознательно определить для себя новый смысл жизни, который удовлетворяет индивидуально вас. Все то время и все силы, которые вы раньше инвестировали в чадо, вам пригодятся для новых увлечений и занятий, возможно для чего-то, в чем вы себе так долго отказывали. Теперь самое время себе все это разрешить.

Одно из самых больших опасений родителей взрослых детей – то, что дети перестанут в своих родителях нуждаться. В плену у этого опасения пребывают те, кто упускает из виду, что счастливым в отношениях может быть лишь тот, кто стремится быть с кем-то рядом не из нужды, а из любви. Уметь строить отношения не на зависимости или чувстве вины, а на стремлении сделать приятное друг другу – вот к чему стоит стремиться и детям, и родителям. И тон здесь задают именно родители, а не дети.

Доктор Елена Корнеева, психолог



„Мой муж не хочет детей. Как быть?“

Практика: тексты на русском Posted on Fri, May 05, 2017 11:50:07

Такой запрос на работу с психологом ныне не редкость. Женщинам, оказавшимся в подобной ситуации, приходится порой «перекраивать» свои представления о семье, о себе и о своем будущем.

Первое, что следует знать, чтобы ответить на вопрос «что делать, если муж не хочет детей?»: ваш ответ зависит от вашей индивидуальности. Взгляды, представления и убеждения разных женщин, как и их жизненные обстоятельства могут радикально отличаться друг от друга и обусловленные ими решения могут быть неприменимыми в жизни одной женщины, но прекрасно работать в жизни другой. Поэтому главное – следовать принципу собственной уникальности и не бояться искать собственные решения, пусть даже такие, которые покажутся кому-то нереалистичными или неприемлемыми.

Однако для успешного поиска индивидуального решения вам необходимо гармонизировать само ваше отношение к вопросу.

• Прежде всего следует разобраться с собственными чувствами, которые могут быть и довольно интенсивными, окрашивая собой все восприятие реальности. Это могут быть такие чувства как злость, гнев, горечь, разочарование, подавленность, бессилие, беспомощность, ощущение собственной никчемности и ненужности. «Он не хочет иметь со мной детей, значит, он меня не любит (я для него не представляю ценности)», «Он не хочет иметь со мной детей, потому что он не связывает со мной свое будущее (когда-нибудь он меня бросит)» – такие умозаключения, если в них верить и искать для них подтверждения, способны не только обрушить самооценку, но и погрузить в депрессию. Несогласие в вопросе возможного потомства нередко приводит к конфликтам и даже разрывам отношений и истинной причиной такого разрыва часто становится вовсе не вопрос потомства как таковой, а неумение владеть собственными чувствами. Ведь если неготовность мужа заводить детей женщина ощущает как нанесенную ей обиду или травму, то в ответ она может реагировать также травмирующе («Ты меня ранил, так раню и я тебя в ответ, только еще больнее»). Именно поэтому важно собственные чувства не подавлять, а осознавать, понимать и уметь грамотно выражать. И не стремиться ранить в ответ, ведь не все душевные раны могут легко и бесследно зажить.

• Научитесь спокойно выяснять важные для вас детали. Решение, принятое в условиях неполной информированности, часто бесполезно или даже губительно для отношений – оно лишь усугубит взаимное недопонимание и отчужденность. Он не хочет детей именно сейчас или всегда? Принял ли он это решение сам или под влиянием определенных обстоятельств и каких именно обстоятельств? Чем именно он обосновывает свое нежелание иметь детей? Готов ли он говорить об этом открыто? Чем больше ясности у вас есть относительно всех этих вопросов, тем более продуктивно вы можете влиять на ситауцию.

• Довольно распространенная вещь – бессознательный внутренний запрет на “детскость”, то есть на проявления непосредственности, живости, спонтанности, усвоенный под влиянием родительских фигур, которые не одобряли или даже наказывали за подобные проявления. Человек с таким запретом ощущает себя некомфортно и неловко в обществе детей, иногда параллельно ощущая за это ещё и смутное чувство вины. Ему сложно представить себя в роли родителя и в этой предполагаемой роли он опасается повторения негативного опыта, так как не имеет позитивного. Важно понимать, что это не “патологическое отклонение от нормы” и что это поддаётся коррекции в сотрудничестве с хорошим специалистом.

• Если ваш муж не декларирует свое желание оставаться чайлдфри, а просто откладывает отцовство на потом, то важно не переусердствовать в стремлении подчинить его своей несгибаемой воле. Да, истории известно множество случаев, когда женщина без ведома и согласия своего мужчины становилась матерью и мужчина принимал это как неизбежную данность, становясь любящим отцом. Но известно и немало случаев, когда мужчина не считал себя обязанным и испарялся из жизни женщины и своего ребенка или же отравлял им обоим жизнь. Вопрос родительства это не только вопрос желания иметь детей, это прежде всего вопрос правильности выбора партнера.

• Если опыт ваших отношений показал, что в целом с вашим мужем можно договориться, вы можете достичь желаемой цели дипломатией и правильно проведенной „PR-кампанией“ на тему жизненных приоритетов и отцовства. И здесь крайне важно не путать мотивирование с манипулированием. Мотивирование подразумевает процесс создания у мужа его собственного интереса стать отцом и поощрение этого интереса (здесь иногда достаточно «заразительных» примеров из жизни или из фильмов, где и сами герои-папы или будущие папы олицетворяют собой привлекательность и успешность). Манипулирование же подразумевает явную или завуалированную попытку вынудить, заставить, применяя те или иные методы эмоционального давления (обман, утаивание правды), то есть нечестную игру. В случае мотивирования вы создаете предпосылки для долгосрочных гармоничных отношений, в случае манипулирования, даже если поначалу вам кажется, что это работает, – поводы для недоверия, конфликтов и неудовлетворенности друг другом.

Если вы готовы уже сейчас стать мамой, а ваш муж пока еще не готов, выработайте в себе спокойное отношение к данной теме – чем невозмутимее вы подходите к проблеме, тем успешнее вы сможете ее решить. Исходите из идеи, что каждый ребенок сам выбирает себе родителей и сам решает, когда именно ему появляться на свет. А стремясь сподвигнуть мужа на планирование ребенка, не забудьте и для себя самой найти полностью удовлетворяющий вас ответ на вопрос: «А для чего именно хочу стать матерью я?»

Доктор Елена Корнеева, психолог



Ревность и как от нее избавиться

Практика: тексты на русском Posted on Fri, May 05, 2017 11:48:52


«Зеленоглазое чудовище»
так назвал ревность поэт. То, что навязчивые состояния могут проявлять себя как настоящие чудовища, известно многим. Как избавиться от ревности?

Болезненная ревность изматывает прежде всего самих ревнивцев, поэтому не только объекты их ревности, но и сами они обращаются к психологу. «Муки ревности», «уколы ревности» – так метафорически описываются симптомы данного состояния, способного изнурить даже физически выносливых и крепких людей.

Патологической ревностью принято считать те состояния, при которых ревнующий испытывает душевные страдания от сомнений в верности своего избранника, основываясь не на фактах, а на домыслах, не стремясь опираться на факты, то есть живя в отрыве от реальности, в своем вымышленном с чертами параноидальности мире. Такие лежащие за пределами психологической нормальности состояния – забота психиатров.

Если же человек психически нормален и он ревнует, имея фактические поводы для ревности и при этом продолжает сохранять данные отношения, то ему, чтобы избавиться от ревности, стоит сначала задаться вопросом – а для чего он это делает? Для чего ему нужны отношения, в которых он не может доверять партнеру и от этого явно будет продолжать страдать? Ответов может быть несколько.

• Ревность как склонность к мазохизму. Такая склонность может быть неявной и сам ревнивец может ее не осознавать, но при этом как магнит притягивать к себе поводы для страданий. Поводы для ревности и сама ревность здесь – необходимый источник тех самых «уколов» и «мук». В силу определенных обстоятельств выбросы адреналина, поводы для вспышек гнева и позиция жертвы для некоторых куда более привлекательны, чем эмоционально-стабильные отношения с партнером, которому можно доверять.

• Ревность как повод для психологических манипуляций. Вызвав у объекта манипуляции чувство вины из-за его мнимой или действительной неверности, можно им управлять, если партнер это позволяет. В силу личного опыта увлекающиеся такими играми упускают из виду, что гораздо более надежным источником ощущения власти является любовь.

• Ревность как заменитель близости. Бывает, что неосознаваемое стремление проявить свое неравнодушие находит свое выражение в ревности. Так бывает с теми, кто из своих родительских семей выносят опыт неумения адекватно выражать собственные чувства и даже их осознавать. Природная потребность в привязанности и близости побуждает их сохранять тесный эмоциональный контакт с объектом своей привязанности, но не в виде проявлений нежности и любви, а в виде ревности как интенсивного эмоционального переживания. Ревность для таких людей – иносказательное признание в любви.

• Ревность как игра в преследователя и обвинителя. Иногда основанная на механизме проекции, то есть на ожидании от партнера того же, на что способен и чем грешит сам ревнивец – неверности. Такая позиция «судьи» для некоторых – возможность избежать роли «судимого» или преследуемого и в то же время повод для иллюзии, что партнер под контролем.

Все эти психологические игры при всей их интенсивной эмоциональности – лишь суррогат по-настоящему близких и что самое главное – аутентичных, то есть искренних, настоящих чувств и отношений. Избавиться от такой ревности можно, перестав обманывать самого себя на предмет собственной потребности в любви и близости и научившись быть открытым и честным и с самим собой, и с избранником.

Есть в ревности и элемент страха утраты, и элемент страха быть обойденным «конкурентами»… Но так или иначе все это – проявления неполной психологической зрелости и неуверенности в себе. Психологически зрелого человека отличает реалистичный взгляд на жизнь и этот реализм заключается в осознании того, что в силу присущей любому человеку свободы никто никому навсегда принадлежать не может, а значит, и от неверности на самом деле никто не застрахован. Но что при этом счастливые отношения могут быть построены только при наличии взаимного доверия, пусть даже доверия, выдаваемого в кредит.

При участии психолога избавиться от склонности к ревности можно, прежде всего, развив в себе психологическую зрелость и независимость от навязываемых кем-то стереотипов. К примеру, в некоторых культурах и субкультурах вопрос верности является вопросом чести, то есть, если мужчине изменяет его женщина, то это считается позором для него; такой вид ревности по сути есть страх позора. Мы живем в 21-м веке с его социальной и любой другой мобильностью у нас есть роскошь самостоятельно решать, к какой культуре или субкультуре принадлежать и каким нормам, этикам и представлениям о чести следовать. Или же вместо этого вырабатывать свои нормы и этики, свободные от навязанных кем-то предрассудков и «крючков» для чьих-то манипуляций.

Важно лишь определиться, что все-таки является приоритетом: отношения, построенные на доверии и исключающие ревность или вы нуждаетесь в поводах для преследований, страданий и манипуляций. Внеся ясность в тот вопрос и не обманывая самого себя, вы сможете построить те отношения, которые вы себе желаете.

Доктор Лена Корнеева, психолог



Измена и что изменяет она в отношениях

Практика: тексты на русском Posted on Fri, May 05, 2017 11:45:50

Измена – известный фактор риска для отношений и не все отношения после измены выживают и продолжают свое существование. Можно ли восстановить благополучие в отношениях после измены?

Вопрос непростой, хотя бы потому, что измена в по-настоящему благополучных, исполненных любви отношениях – нонсенс. Любая пара так или иначе по-своему дефинирует измену и степень терпимости к ней, как и сам вопрос «что именно считать изменой?»: сколько людей, столько и мнений. Как отношения будут развиваться после измены зависит от того, из каких мотивов измена имела место. Мотивы у измен бывают разные.

Мотив тщеславия. Людям присуще задаваться вопросом собственной востребованности, сексуальной привлекательности, так сказать, «интересности» на «рынке любви». Это не всегда связано с переживанием физического увядания, хотя классикой принято считать случай «седина в бороду – бес в ребро». Наличие любовника или любовницы влечет именно обещанием почувствовать себя намного востребованнее и моложе.

Мотив мщения. Скрытый, возможно, даже самим изменником/изменницей неосознаваемый мотив мщения партнеру присутствует в изменах довольно часто. Мщения за обманутые ожидания, за нанесенные обиды или невыполненные обещания. Разочарованный в своих романтических ожиданиях человек бывает опаснее и непредсказуемее человека обманутого злостным мошенником.

Мотив садизма. Измена из мести может оставаться тайной, измена же из садизма преследует сознательную цель сделать партнеру больно, ранив его самолюбие, именно поэтому она доводится до его сведения. В парах с садистско-мазохистскими наклонностями такие измены не редкость и сами отношения от такого рода измен не страдают.

Мотив провокации. Измена как способ привлечения внимания партнера, как ни странно, иногда приносит желаемые плоды, то есть то самое желанное внимание партнера. Разумеется, это не самый эффективный да и не самый этичный способ завладеть вниманием партнера, но так уж устроены некоторые люди – они более склонны откликаться на провокации и подобные им способы психологического давления, чем на эмоционально-ровные отношения, окрашенные только «в пастельные тона». Это уж, как говорится, дело вкуса и каждой паре важно знать, какие именно порции стресса такого рода она способна выдержать.

Мотив бессилия. Зашедшие в тупик отношения часто связаны с ощущением субъективного бессилия и даже бесправия, неспособности на что-либо влиять. Любовная связь на стороне, создающая обратный эффект – ощущение собственного могущества и власти – непреодолимый соблазн для уставших ощущать свое бессилие в отношениях с собственным партнером.

Мотив неудовлетворенности. Как ни странно, в чистом виде мотив сексуальной неудовлетворенности встречается редко. Есть, разумеется, люди, которым одного полового партнера крайне мало, особенно если партнер просто не подходит по темпераменту. Но ведь так было всегда: далеко не все пары идеально совместимы по всем своим физиологическим параметрам и потребностям, однако лишь при наличии одного или нескольких сразу из перечисленных выше мотивов люди готовы друг другу изменять.

Романтические отношения именно тем ценны для нас, что дарят нам такое сладостное ощущение избранности, незаменимости в глазах избранника. Измена же ранит тем, что содержит в себе мессадж заменимости, неуникальности. «Я не могу без тебя жить», «ты нужен мне как воздух», «ты моя единственная», – говорят друг другу влюбленные. «Тебя вполне можно заменить кем-то другим», «Ты ничем не лучше, чем кто-то другой. Возможно даже хуже», – словно говорит нам измена.

Многие отношения продолжают существовать и после измены, и тут дело не всегда только в таких резонах, как общие дети или налаженный быт, которые заставляют с изменами мириться, как с «неизбежным злом». Многое тут зависит и от степени самодостаточности и уверенности в себе того, кому изменили, от его степени независимости от чужого мнения. Если его самооценка и его субъективно-воспринимаемая ценность как человека определяется не кем-то третьим, а им самим, то измена может его если и ранить, то уж точно не разрушить. А значит, не разрушить и его отношения.

А что касается разочарованности изменником-партнером, то тут важно не забывать: разочарования случаются от заведомо неадекватного понимания природы явлений. Вот почему так важно знать, что именно ищете в отношениях и вы, и ваш избранник, что вам важно. И что именно вам или вашему избраннику, возможно, может показаться привлекательным за пределами ваших отношений.

Доктор Лена Корнеева, психолог



Платонические отношения: духовность или форма самообмана?

Практика: тексты на русском Posted on Fri, May 05, 2017 11:42:56


«Мне не нужна любовь в её телесном виде. Я более спокоен, когда я остаюсь на дистации по отношению к предмету моего обожания. Нормально ли это?»

С этими сомнениями в собственной нормальности ко мне обратился пациент, очень благополучный зрелый мужчина. Если у человека нет органических нарушений мозга, эндокринной или сосудистой систем, то ответ на этот вопрос лежит в области психологии и проще всего тут сослаться на формулу «нормально то, что ни вам, ни кому-то другому не мешает». Но в этом случае есть смысл разобраться, вопрос это нормальности или вопрос безопасности, т.е. избегания чего-то.

Человеческая потребность в любви сравнима с потребностью в пище: голод нельзя утолить один раз навсегда, питаемся мы регулярно и мы нуждаемся не менее регулярно и в проявлениях любви. Некорректно пытаться подразделять эту потребность на душевную и телесную части, так же, как можно лишь условно разделить человека на тело и душу: в жизни одно от другого отдельно не существует. Неотъемлемость телесного компонента любви иллюстрирует и то, что даже маленькие дети не могут расти здоровыми без прикосновений и ласк любящих родительских фигур: лишение телесного контакта они воспринимают как лишение самого важного – любви и признания их ценности.

Телесная любовь это и инструмент нашего инстинкта к продолжению рода, и источник радости, и просто часть взрослого бытия. Хотя, возможно, любовь играла бы более скромную роль в нашей жизни, если бы не нейрофизиологическая реакция острого удовольствия, сопровождающая любовный акт. Оргазм, как награда за участие в эволюции это механизм поощрения, мотивирующий нас на повторение сексуальных практик. Грязным секс может быть лишь в чьём-то субъективном воприятии; сама его природа крайне далёка от оценочных понятий. Более того, длительное воздержание от секса негативно сказывается на здоровье: нарушения сна, склонность к перееданию и к лишнему весу, общая неудовлетворённость и низкая общая энергетика организма – спутники тех, кто не слишком счастлив в плотской любви или недостаточно её получает. И это только подтверждает здоровую природу любви телесной.

«Любовь это нечто возвышенное, я не могу осквернять её грязными мыслями о сексе», «в даме моего сердца не может быть ничего животного – этой непонятной тяги к сексу»… Такие фразы можно услышать от мужчин, готовых даже на подвиги ради своих прекрасных дам, только не на подвиги в постели. При всей внешней прекрасности и мнимой обоснованности таких высказываний часто за ними скрывается некий внутренний конфликт. Или отголоски давнего травматического опыта. Хотя и травматический опыт – понятие субъективное: некоторые люди, пережившие в детстве сексуальное насилие, спокойно относятся к этой части своей жизни; а другой, более чувствительный человек, не подвергавшийся насилию, но воспитанный чрезмерно требовательными и эмоционально-холодными родителями, и в зрелом возрасте испытывает проблемы с доверием и чувствует себя обделенным чем-то важным. Тем, что он не может и отдавать.

За платоническими тенденциями может скрываться боязнь провала, боязнь оказаться «не на высоте», опасение быть подвергнутым сравнению с кем-то. А может и боязнь близости как таковой, если близость воспринимается как нечто, за что придётся нести отвественность. Если эта ответственность воспринимается как некое наказание или плата, и если она чрезмерно велика, то логично пытаться её избегать. Или же факту «обладания» чьим-то телом вообще приписывается некая неадекватная грандиозность и сверхценность, что порой свойственно молодым неискушенным людям. Неопытным же иногда присуще и просто недостаточное знание и понимание природы секса как таковой. Подавленные гомосексуальные тенденции могут тоже выражаться в подчеркнуто-платоническом отношении к женщине… Словом, любое неадекватное или болезненное отношение к вопросам секса, лишённое естественности, спонтанности и умения получать и дарить удовольствие может быть причиной.

Вопрос плотской любви не проблематизируют те люди, которые росли в атмосфере отношений, в которых любовь во всех её аспектах можно было безопасно и открыто дарить и получать. Те, кто рос там, где не принято или даже чревато было открыто проявлять любовь, склонны искусственно разделять любовь на телесную и душевную части и к телесности относиться натянуто. Однако и это не обязательно проблема, если человеку удалось найти себе партнера, с которым они друг другу подходят. Если же не только вы, но и ваш избранник видит в этом помеху счастью, то самое время вместе с хорошим психологом решить этот вопрос.

Доктор Лена Корнеева, психолог



« PreviousNext »

This website uses cookies. By continuing to use this site, you accept our use of cookies.