“Если я начну показывать эмоции, всё выйдет из-под контроля”
“Нет смысла говорить об эмоциях там, где нужно искать решение”
Мысли и высказывания людей, с которыми я работаю. Людей, привыкших опираться на свою рассудочность. Контроль и смысл это привычные им опоры, помогающие функционировать — понять, проанализировать, грамотно установить причинно-следственные связи и найти решение.
Однако рассудочность в отрыве от эмоций не служит так, как нам хотелось бы: мы не получаем желаемого в отношениях, а там, где вроде бы получаем, не чувствуем себя счастливыми — всё, даже успешность кажется “пресной”, не тем, чего хотелось, а чего хочется — не понятно…
Именно такая “оторванность” от самого живого в нас — эмоций приводит человека к психологу. Именно поэтому псилоцибиновые трипы или аяуаска стали так популярны в Силиконовой Долине и далеко за её пределами: они сбрасывают “до заводских настроек” — до ощущения целостности и в то же время соединённости — с собой и со средой обитания так, что среда больше не ощущается как враждебная и вынуждающая тебя расщепиться, чтобы самосохраниться. Это то ценное, что чел и пытается вынести из трипа и интегрировать в свою реальность и оперирование ею. Часто безуспешно.
Восстановить исходные настройки, вернув себя себя, можно эффективно и без веществ. Более того, без веществ это наиболее безопасно и надёжно (ахтунг: любые вещества это потенциально вредоносно). Да, трип, как демо-версия неискажённой болезненными адаптациями и лимитами реальности гораздо быстрее даёт иное ОЩУЩЕНИЕ себя. Но в настоящее ощущение себя без веществ можно войти только через восстановление здорового контакта между эмоциями и рассудком, контакта, который был нарушен вынужденными адаптациями к некомфротной среде.
Итак, одна из важнейших функций рассудочности это осознать, что за эмоции ты переживаешь и ДЛЯ ЧЕГО. Да, у эмоций есть своя логика и свои функции to fulfil. Просто их нужно правильно понять.
Ведь только когда эмоция выполнила свою миссию, она оставляет тебя в покое и безмятежности. И не ранее.
Тебя что-то рассердило? А ну-ка проверь, что именно пошло в разрез с твоими потребностями? И какими именно потребностями?
Тебя что-тонапугало? Это страх хочет, чтобы ты позаботился о своей безопасности.
Ты опечален? Наверное, что-то ценное стало недоступным или ты горюешь по поводу утраты чего-то важного и любимого. Того, что ты не хотел бы потерять. И в этом и задача — сделать так, чтобы не терять больше.
Каждая эмоция хочет за ручку привести тебя в безмятежность и комфортный баланс. В радость, в удовольствие. Ибо когда слишком мало радости и удовольствия это не жизнь, а каторга.
В наш век увлечения психологией и трипами многим всё это стало уже понятно — на рассудочном уровне. Однако для тех, с кем работаю, это совершенно нехоженое поле эмоционально и ощущенчески — “я понимаю, как это, но фиг его знает, как это сделать комфортной повседневностью”. Айтишники. Профессора. Интеллектуалы. Высокоранговые специалисты своего дела. Их аналитические способности и умение решать задачи — их мощное преимущество, вот почему им кажется, что эмоции, как противоположность логики, это некий изъян, слабость, и потому ими лучше пренебречь. Их не показывать. О них не говорить.
И даже когда такой чел уже осознал, что только взаимопонимание на эмоциональном уровне может приносить ему ЖЕЛАЕМОЕ в отношениях, ему всё ещё трудно говорить о своих эмоциях так, чтобы его правильно понимали.
И вот в этом и состоит моя работа.
Помочь подобрать точные слова. Помочь пригласить другого в диалог так, чтобы приглашение было принято. Создать комфорт и близость, в которой будут учтены и границы. Где оправдаются ожидания и где ты будешь самим собой и где получишь желаемое.
“Если я покажу эмоции, найдя им правильные слова, всё будет хорошо и я получу желаемое”
“Нет смысла избегать эмоций там, где нужно искать решение. Ведь часто взаимопонимание и есть желаемое решение проблемы”
В мой кабинет входит пара. На лицах обоих отражаются эмоции, о которых непросто говорить так, чтобы быть по-настоящему услышанным и понятым. Самым близким людям порой бывает сложно друг друга понять. Поэтому мне приходится переводить и с немецкого на немецкий. Уже 20 лет я живу и работаю в Германии.
Именно в работе с парами особенно ярко проявляется наша потребность в близости, принятии и понимании. Когда эмоции остаются неуслышанными или неверно понятыми, между нами вырастает стена отчуждения. На смену теплу и доверию приходит колючая холодность дистанции.
Но эмоции это не препятствие на пути к счастливым отношениям. Они являются важными внутренними сигналами, чья функция — помочь нам понять себя и друг друга. Среди эмоций нет «плохих» или «неправильных» — каждая из них несёт важную информацию о наших потребностях, ценностях и границах.
Именно эмоции помогают нам создавать атмосферу безопасности и комфорта, сближаться, строить счастливые отношения, воплощать свои желания и мечты. Однако для этого важно научиться их понимать, бережно относиться к ним и выражать их так, чтобы они служили нам, а не управляли нами.
Для этого Клод Штайнер и ввёл понятие карты эмоционального ландшафта — а я её изобразила — в виде простой и в то же время исчерпывающей схемы из четырёх базовых эмоций:
Эта карта помогает быстро определить, что вы чувствуете на самом деле, даже когда эмоции смешаны. А понимание эмоций — основа эмоциональной грамотности, ключ к гармоничным и глубоким отношениям.
В своей работе с людьми я помогаю:
научиться распознавать свои и чужие эмоции,
выражать их так, чтобы вас слышали и понимали,
разрешать конфликты без обесценивания и раненых чувств.
Нежность и взаимопонимание возможны только там, где вместо выпускания «шипов» мы опираемся на самое красивое в нас — на силу любви.
… Когда много лет назад я занималась разработкой проекта своего научного исследования, мне понадобился совет одного более опытного коллеги, чью книгу я в то время прочла. Я написала этому коллеге электронное письмо, в котором изложила свои вопросы, и стала ждать. Прошло несколько недель, но ответа не последовало. Я подумала, что ждать дальше не стоит, потому что этот коллега наверняка слишком занят, чтобы отвечать на мои вопросы, ведь я – никому не известный искатель ответов, а он – сам Клод Штайнер.
Однако мой приятель-американец, помогавший мне править мои англоязычные тексты, сказал следующую вещь: «Раз уж Клод разместил свои контакты в сети, значит, он не будет против, если ты позвонишь и просто спросишь, получил ли он твое письмо». Так я и сделала. Дождавшись, когда в Калифорнии будет утро, я набрала номер Клода. Он снял трубку и, услышав мой вопрос, спокойно произнес: «Да, я получил письмо и отправил свой ответ некоторое время назад. Я нахожу эту исследовательскую идею очень хорошей. Тебе непременно следует проверить свою гипотезу. Желаю удачи!»
Этот звонок стал поворотной точкой для всей моей дальнейшей жизни. Если бы я тогда приняла за правду свое предположение, то не узнала бы, что электронное письмо тоже может потеряться! И не узнала бы много других вещей… Одним словом, я была безумно рада, что позвонила и спросила.
Мы часто путаем предположения с действительностью, и порой это приводит к сложностям в отношениях – к недопониманию, конфликтам, обидам. Нейрофизиологи утверждают, что человеческий мозг из-за его энергозатратности очень ориентирован на экономию энергии. Если это утверждение верно, то оно объясняет нашу склонность к упрощению и минимизации задач, встающих перед нами. Дело в том, что для принятия решений нам необходимо опираться на некую желательно полную и непротиворечивую картину реальности и, когда информации не хватает или возникают противоречия, наше восприятие выбирает самый простой способ эту картину достроить.
Иногда это может доходить до масштабов паранойи – даже у людей без всяких психических отклонений. Мы заполняем пробелы в картине реальности теми фрагментами информации, которые кажутся нам правдоподобными или вероятными; мы полагаемся на свою догадливость и вводим в заблуждение самих себя, не решаясь просто спросить. Или опираемся на теории заговора, если хоть что-то «проясняют». В отношениях мы также часто что-то предполагаем и лишь на основании этого принимаем важные решения, рубим сплеча, обвиняем, рвем отношения, вместо того чтобы проверить, соответствует ли наше предположение действительности.
Ситуация с SARS-CoV-2 в 2020 году стала иллюстрацией нашей потребности в непротиворечивой картине происходящего: в условиях недостатка важной информации люди хватались за любые теории и гипотезы, дававшие им иллюзию объяснения и упорядочивания реальности. Все для того, чтобы ощутить себя в безопасности и в состоянии как-то влиять на происходящее.
Порой лучшее, что можно сделать для себя и отношений, – это задать грамотно сформулированный вопрос. Если вам кажется, что партнер вас игнорирует, обесценивает или пытается вами манипулировать, – проверьте, верна ли ваша догадка. Важное правило при этом – формулировать вопрос так, чтобы в нем не содержалось ни элемента обесценивания. Если собеседник уловит обесценивание, он может воспринять вопрос как упрек или инсинуацию. Так вы не проверите свою фантазию, а только усугубите взаимное непонимание и отчужденность.
В манере обращения с нами мы всегда считываем либо ценящее либо обесценивающее отношение. Сознательно или бессознательно мы улавливаем, насколько нами дорожат и готовы это показывать. Многие наши отношения заходят в тупик именно там, где мы ожидаем ценящего к себе отношения, но недополучаем его и сами не умеем ни его проявить, ни как следует принять. Часть моей работы и состоит в том, чтобы помочь человеку распутать все эти противоречия и научиться управлять ценящим отношением и к себе и к другому — чтобы получить наконец желаемое в отношениях.
В такой работе мне нередко приходится слышать о крайностях:
“Я замечаю, что я либо ставлю партнёра на пьедестал, идеализируя его, либо возвышаюсь над ним, давая ему ощутить, что он мне не ровня.”
“Тот, кто начинает мною дорожить, быстро теряет привлекательность в моих глазах. Тот же, кто держит дистанцию или даже отвергает меня, автоматически становится притягательным и меня это бесит. Я хочу избавиться от этого перекоса, который стоил мне уже стольких разочарований”.
Такие закономерности анализировал в своё время Эрик Берн, назвав каждую из комбинаций отношения к себе и к другому жизненной позицией. Поскольку мы все социальные существа, наша индивидуальная самооценка неотделима от образа другого: в каждом из нас столько же самопринятия и самоуважения, сколько мы смогли воспринять от значимых людей в нашей жизни с детства. Так и формируется наша жизненная позиция, отражающая одновременно отношение к себе и другим. В силу двух компонентов, составляющих её, всего возможны 4 комбинации:
Позиция «Я ОК – Ты ОК» это основа гармоничных отношений и коммуникации: в вашем отношении ощущается, что вы видите в другом те же ценность и достоинство, что и в себе. Вы обращаетесь с другим так, как вы хотели бы, чтобы они относились к вам — уважительно, бережно и искренне.
Любая другая жизненная позиция ведёт к нежелательным эффектам в коммуникации и отношениях:
«Я ОК – ты не ОК» это и унижающая, и неадекватно опекающая и тем самым ограничивающая – обе обесценивающие.
«Я не ОК – ты ОК» это склонность к роли жертвы и приглашение в игру в спасение (см. драматический треугольник Карпмана), ведущую к конфликтам и отчуждению.
«Я не ОК – ты не ОК» это тенденция к дистанцированию и изоляции, которые лишь усиливают ощущение неокейности.
Дисгармоничные жизненные позиции формируются, когда в родительско-детских взаимодействиях ребёнок недополучает ощущения равно-ценности. Неумышленно и вовсе не злонамеренно родители иногда допускают обесценивания в своём отношении к нам, и поскольку потребность в подтверждении ценности для нас фундаментально важна, любой обесценивающий опыт откладывает свой отпечаток. Более подробно о том, почему так происходит, в главе “Ценность это сила, обесценивание это обессиливание” книги “Дать вырасти крыльям“.
Иногда даже в любящих близких отношениях возникают недопонимания, размолвки и дискомфорт — когда наши чувства оказываются задеты или ранены и нам не удаётся понять и донести, что собственно нас так задело или ранило. Найти верные слова, которые помогли бы восстановить желаемый комфорт, иногда бывает мега-сложно. Но давайте я вам помогу, ведь я занимаюсь этим более 22 лет профессионально.
Мы ощущаем себя задетыми всегда, когда в наших взаимодействиях не учитывается наша потребность в подтверждении ценности. Т.е. когда в обращении мы считываем меньше бережности и уважения, т.е. ценящего отношения, чем нам хотелось бы.
Всю вариативность таких ситуаций можно отразить одной схемой, на которой одно высказывание или действие, которое воспринимается нами как недостаточно ценящее (противоречащее нашей потребности в подтверждении ценности), неминуемо провоцирует обесценивающее действие или высказывание в ответ:
Так уж мы устроены: на любое обесценивание мгновенно реагирует наш рептильный мозг. И наш опыт, сохранённый в памяти — не у каждого из нас были родители, с поведения которых можно было скопировать бережное и уважительное обращение лаже в сложных ситуациях и первым автоматизмом всегда оказывается обесценивающий ответ.
Обесценивающий ответ может принимать самые разнообразные формы — от грубой спонтанной попытки отстоять себя в манере “лучшая защита это нападение” до молчаливого “надувания губ” и обрыва контакта. Однако любой ответ, содержащий в себе элемент обесценивании, неминуемо не ведёт к восстановлению взаимопонимания и комфортной близости.
К ним ведёт лишь полная и осознанная опора на ценящее отношение в любой момент коммуникации — прежде всего к себе — и ровно на столько же к партнёру по коммуникации. Для этого достаточно лишь честно ответить на три вопроса (отвечать важно снизу вверх, начиная с внутреннего ребёнка):
Схема аутентичной автономии в коммуникации отражает нашу взрослую полноценность — снова ключевое слово “ценность”! — в отличие от блокированного, не на полную используемого нами взрослого потенциала, на показано на схеме “Обесценивание в коммуникации”.
Более детально о том, как эти две простые схемы описывают всю сложность наших внутрипсихических процессов, что такое внутренний ребёнок и почему нам так важно ощущать его в себе и быть самим себе ценящими мамами и папами, и о многом таком, что делает наши отношения счастливыми — в моей новой книге “Дать вырасти крыльям”, опубликованной в Швейцарии на русском и в Киеве на украинском
В теории и практике трансактного анализа одним из ключевых понятий является поглаживание (stroke). Было бы неплохо, если бы в русском языке существовал более точный аналог данного понятия, но в мире отнюдь не любое слово позволяет перевести себя с одного на другой язык без семантических потерь. Однако здесь речь не о самом слове, а о его „наполнении“, что без преувеличения архиважно для психотерапевтической работы и нужного её эффекта.
Stroke в англоязычных текстах по трансактному анализу и поглаживание в русско-язычных понимается как единица признания; она может быть как вербальной, так и невербальной (например, красноречивый взгляд), положительной (желаемой), так и отрицательной (нежеланной), условной и безусловной. Более подробно об этом во введении в эмоциональную грамотность.
Для эффективной работы с клиентами мне приходится знакомить их с понятиями и пояснять их суть и традиционная ТА-шная дефиниция поглаживания как единицы внимания и признания не кажется мне полной и точной. Всякий раз, когда я ищу исчерпывающее и недвусмысленное толкование термина „поглаживание“, я нахожу индивидуальную ценность.
Дело в том, что поглаживание не всегда является единицей признания. Лично я была бы не против и да, это было бы идеально – в идеальной жизни. Но в реальной жизни это, к сожалению, так не работает. В реальности некий мессадж-поглаживание довольно часто передаёт как раз непризнание индивидуальной ценности и в этом и заключается его скрытое (ну, или даже явное) и при этом самое главное назначение, которое вкладывает в него его отправитель.
Итак, поглаживание это не единица признания или внимания, а трансакция (вербальная или невербальная), назначение которой – либо подтвердить, либо не подтвердить ценность того, кому поглаживание адресовано. Полутона, градации и акценты здесь очень важны. Собственно именно они и имеют решающее значение: мы считываем их весьма умело и мне кажется, в этом отношении эволюция очень постаралась и снабдила нас особыми фичами-антеннами интуиции, которыми большинство из нас чутко умеет улавливать отношение других к нам и степень, до которой они нас ценят. Мы испытываем по этому поводу обширную гамму чувств именно по той причине, что потребность в подтверждении индивидуальной ценности это то, ради чего мы и заводим отношения, это центральная наша потребность из разряда социальных. Не будь это нашей центральной потребностью, не испытывали бы мы в связи этим и чувств, например, нас не ранил бы игнор – самое болезненное обесценивание. Подтверждение нашей ценности тем, кого мы сами особо ценим это то, что делает нас счастливыми, если эта потребность удовлетворена и несчастными, если не.
В любом общении мы обмениваемся не информацией (или не только информацией), а прежде всего именно подтверждением (или неподтверждением) индивидуальной ценности друг друга. Или мы вообще не общаемся и игнор может быть гораздо более красноречив и ощутим для чувств, нежели слова.
…
N не отвечает на мессадж X — N знает, что тем самым N задевает чувства X так, как не задевал в те времена, когда отвечал.
X говорит в ответ N колкие слова, зная, что больно ранит чувства N и X делает это в надежде на то, что N подтвердит наконец ценность X, которую N ставил под сомнение своим игнором. Ну, или по крайне мере отомстит тем самым за болезненное обесценивание.
X переживает боль от ранящих слов и причина этой боли – поселившееся теперь в Х сомнение в собственной ценности, которую X привык „генерировать“ из любви и преданности N.
X ищет спасения от боли во внимании к себе со стороны Y, пытаясь получить подтверждение своей ценности, починить её и избавиться тем самым от боли…
Болезненное разочарование может постигнуть X (да и N тоже), если они изначально несут в себе тенденцию к самообесцениванию и в любых отношениях они находят лишь привычный (обесценивающий) профиль поглаживаний, то есть дефицит поглаживаний подтверждающих и обилие поглаживаний неподтверждающих индивидуальную ценность…
…и изначально некоторые X притягивают к себе именно таких N и Y и прочие буквы, что обещают им мало подтверждений и много неподтверждений их ценности…
…
Одним словом, поглаживания это про ценность. Так же, как и отношения это прежде всего про ценность. Любовь это всего лишь одна из форм, в которой мы подтверждаем ценность, а есть ещё благодарность, уважение, почтение, привязанность, симпатия и много иных форм. В общем, это большая и глубокая тема, чтобы о ней хорошо подумать и её понять. И переосмыслить собственный профиль поглаживаний. И перенастроить его так, чтобы индивидуальная ценность вообще не попадала под вопрос, а была бы мощным индивидуальным ресурсом и источником жизненных сил, любви и радости жизни.
Время Оранжевой Революции в Киеве было весьма интересной порой для наблюдений. Особенно для практического психолога, ищущего адекватного ответа на вопросы: Как в одной и той же культуре, одной и той же стране в процессе социализации формируются два очевидно противоположных по своей сути типа людей – про-демократические и про-авторитарные? Что именно делает людей авторитарными?
Последний вопрос был чуть позже положен в основу проекта моего научного исследования. C большим интересом я штудировала тексты по авторитарному характеру, начиная от Вильгельма Райха и Эриха Фромма и заканчивая эмпирическими исследованиями Стенли Милграма и Филипа Зимбардо с его стенфордским экспериментом. Это дало мне довольно хорошее понимание феномена в социально-психологическом контексте. Более недавние книги и отчёты об исследованиях авторитарного характера были также интересны, однако казалось, охватывали более „внешнюю оболочку“ личности – политические взгляды и предпочтения, не касаясь первопричин их происхождения. И тогда я подумала о так называемой „окейности“ – может, этот концепт поможет найти ответ на мои вопросы?
В то время я обучалась трансактному анализу; моим учителем была Елена Соболева, приезжавшая в Киев проводить семинары и терапевтические марафоны из Санкт-Петербурга и однажды она упомянула книгу Клода Штайнера „Сценарии жизни людей“. Тогда на одном из семинаров мы обсуждали идею жизненных сценариев и представление, что человек осознанно может изменить свой жизненный сценарий к лучшему. Эта книга в синей обложке была на тот момент единственной переведённой на русский язык книгой Штайнера. Она помогла мне осознать мой собственный сценарий и то, как именно я хотела бы его изменить.
„Обратная сторона власти“ была второй книгой Клода, которую я прочла. Тогда она ещё не существовала на русском или украинском, но Клод сделал её текст доступным на своей страничке. И чем дольше я работала над проектом своего исследования, тем больше я убеждалась, что Клодово понимание природы власти и так называемых „силовых игр“ имеет прямое отношение к авторитарным отношениям, изучаемым мной. Мне показалось вполне резонным проверить опытным путём, не является ли „неокейность“ предпосылкой формирования и своего рода „субстратом“ авторитарного характера.
Когда мой проект исследования был написан, я представила в его одной весьма уважаемой в Украине академической инстанции. Проект был одобрен, но моё исследование могло быть проведено … разве только если я докажу свою финансовую „окейность“ и соглашусь поделиться ею с уважаемыми профессорами, разумеется, неофициально. Я сочла это очередной авторитарной игрой, в которую я не хотела играть.
И поэтому я решила найти профессора, который был бы заинтересован в моей исследовательской идее по-настоящему. Книги, которые я прочла по теме, оставили у меня впечатление, что западные учёные и исследователи даже более заинтересованы в понимании феномена авторитаризма, чем учёные в моей стране. Я перевела проект исследования на английский и изменила дизайн исследования, сделав его компаративным в мультикультурном социальном контексте. В процессе этой работы у меня возникли некоторые вопросы и я решила написать Клоду электронное письмо и спросить его совета.
Несколько недель спустя, не получив ответа от Клода, я подумала, что, конечно же, он не может быть заинтересован в письмах из Киева и поэтому мне не следует отвлекать такого важного человека от дел. Но один мой друг, тот, что помог мне перевести проект исследования на английский, сказал мне, что раз Клод опубликовал свой телефонный номер, то имеет смысл позвонить ему и спросить, получил ли он письмо. Этот мой друг был американцем, жившим и работавшим в Киеве, „самом потрясающем городе в мире“, как он любил говорить, и его мировосприятие отличалось от того, к которому привыкла я. И в один из вечеров, во время, когда в Калифорнии было уже утро, я набрала номер Клода.
Клод снял трубку, услышал мой вопрос и произнёс очень спокойно: „Да, я получил твоё письмо. Я вообще-то отправил свой ответ некоторе время назад. Я нахожу твою исследовательскую идею очень хорошей. Тебе непременно следует проверить твою гипотезу. Я желаю тебе удачи!“
Иногда так случается: по каким-то причинам отдельные электронные письма не находят своих адресатов – они нуждаются в некотором содействии, так же, как иногда нуждается в содействии любой из нас. Клод пообещал выслать мне письмо ещё раз и когда я получила его комментарии и ответы на мои вопросы, я не могла быть счастливее: моя идея была одобрена одним из самых классных психологов, которых я знала! Моим коллегам это казалось невероятным – обратиться к звезде за поддержкой и получить её. Это представление выходило за пределы их сценария, равно как и моего собственного сценария на то время.
Исследовательский проект я послала одному из наиболее опытных и авторитетных исследователей авторитарной личности – профессору Клаусу Бёнке. Он сам немец, но в своё время занимался наукой в университетах Австралии и Канады, а на тот момент преподавал в англоязычном университете в Бремене. Ответ Клауса стал ещё одним признанием моей идеи: International University Bremen (теперь это Jacobs University Bremen) официально пригласил меня провести научное исследование. „Сценарии жизни людей“ в синей обложке была одной из немногих книг, которые отправились со мной в путешествие.
Моя гипотеза была подтверждена в рамках квантитативного (N=1318) исследования. Как только статистический анализ был окончен, диссертация написана и защищена, я решила вернуться в мою профессию. Я нашла место в одной клинике в Баварии и я рада, что всё произошло именно так. Я и сейчас здесь, работаю и в клинике, и как частный практикующий психолог, люблю свою работу и не могу себе представить, какой могла бы быть моя жизнь, если бы я не решилась изменить свой сценарий.
Однажды вечером после рабочего дня мне подумалось, что было бы неплохо написать Клоду письмо благодарности с „тёплымипушинками“*. „Он должен знать, насколько он помог мне изменить мою жизнь к лучшему. Его определённо порадует, что я упомянула его идеи в моих книгах об авторитаризме, которые были опубликованы на немецком и на русском. Ему приятно будет получить благодарность, точно так же, как мне бывает приятно, когда люди благодарят меня за мою работу“ – думала я.
Я открыла страницу Клода. И следующей вещью, что я сделала, была покупка билета в Бад Грёненбах, что в трёхстах километрах от меня. В расписании Клода была указана конференция по Эмоциональной Грамотности, которая должна была состояться в Бад Грёненбахе. Клод, разработчик метода Эмоциональной Грамотности, был приглашён на неё как особый гость.
Книгу с синей обложкой я взяла с собой. Когда я представилась Клоду, он сказал, что помнит о моём исследовании, и с улыбкой спросил, являюсь ли я уже доктором. „Yes I am“, ответила я и поблагодарила его за поддержку, которую он мне тогда оказал. То, что я получила от него годами ранее, было на самом деле нечто большее, чем совет более опытного коллеги. Это было Разрешение.
Мы говорили много о власти и силовых играх в моей родной стране и в России и он сказал, что для нас, психологов работы там „до чёртиков“… Я видела тёплый свет в его глазах, когда он рассказывал о своём учителе Эрике Берне с любовью и благодарностью. Ещё он сказал мне, что очень сожалеет, что тогда он ещё не умел выразить свои чувства по отношению Эрику как следует.
Я рассказала ему о своих коллегах в Украине и о том, как они ценят его идеи и его книги и с каким удовольствием они гордятся тем, что побывали на его мастер-классах. Он мягко улыбнулся и произнёс: „Ты знаешь, иногда я удивляюсь, почему люди считают мой вклад чем-то особенным… Мне не кажется, что я делаю что-то экстраординарное… Я просто делаю то, что, считаю, должно быть сделано.“
По дороге домой в поезде я читала „Сценарии жизни людей“, наверное, уже в пятый раз. Теперь книга была подписана автором. Показав Клоду книгу, я рассказала, что она была одной из немногих, сопровождавших меня все эти годы, из Киева в Бремен и из Бремена в Баварию. Он написал: „Лене, коллеге-психологу и энтузиасту от Клода Штайнера“. И потом спросил: „Послушай, здесь где-то должно быть „Я посвящаю эту книгу Эрику – моему учителю, другу, отцу и брату“, могла бы ли ты мне показать, как это выглядит по-русски?“ Я нашла это посвящение и под ним он вывел: „и Лене от Клода Штайнера“. И не было в словах и действиях Клода ни грамма экономиипоглаживаний**. Так же, как не должно её быть и в нашем отношении друг к другу, думаю я.
Лена Корнеева
* „Сказка о тёплых пушинках“ („A Warm Fuzzy Tale“, 1969) – иносказание о приобретённой тенденции чрезмерно экономить на любви и признании, о неумении дарить и принимать любовь.
** Экономия поглаживаний (stroke economy) – концепт из методики Эмоциональной Грамотности, помогающий осознавать и менять индивидуальную привычку экономить на любви и признании.
Da ihr Kalender sich selbst füllt, bloggt die Diplom-Psychologin Dr. Lena Kornyeyeva hier nur gelegentlich über psychologische Themen. Ihre Bücher und sonstigen Texte sind aber hier zu finden
Warning: Attempt to read property "first_name" on false in /customers/1/9/b/cm9x878ns/webroots/www/blog/wp-content/themes/onecom-ilotheme/inc/core_functions.php on line 86
Warning: Attempt to read property "last_name" on false in /customers/1/9/b/cm9x878ns/webroots/www/blog/wp-content/themes/onecom-ilotheme/inc/core_functions.php on line 86
Warning: Attempt to read property "display_name" on false in /customers/1/9/b/cm9x878ns/webroots/www/blog/wp-content/themes/onecom-ilotheme/inc/core_functions.php on line 89
